Степан Злобин и Башкортостан

Биография Степана Злобина, достаточно известного писателя, анархиста (сказано что стал близок потом к позиции ВКП(б), но читаем при этом между строк 🙂 ) Взято где то в сети

Ирена КУЛЬСАРИНА,

кандидат филологических наук

Степан Злобин и Башкортостан

Жизнь и творчество известного мастера исторической прозы ХХ века С.П.Злобина тесно связаны с Башкортостаном. Его пером были созданы первый в отечественной литературе роман о национальном герое башкир — “Салават Юлаев”, очерки и повести о лесной промышленности края, о Башкортостане повествует и последнее произведение писателя — роман “По обрывистому пути”.

Биография писателя многое поясняет в его творчестве. По справедливому утверждению А.И.Герцена: “Жизнь сочинителя есть драгоценный комментарий к его сочинениям”.1 В этой статье попытаемся осветить “башкир­ские” страницы жизни и творчества С.П.Злобина по официальным документам, рукописным и машинописным материалам, хранящимся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), и в семейном архиве Злобиных. Уточнить некоторые малоизвестные факты биографии автора “Салавата Юлаева” помогли неоднократные встречи и беседы с вдовой писателя Викторией Васильевной Злобиной.

Родился Степан Павлович Злобин 24 ноября 1903 года в Москве. Он рос в семье, где почитались демократические традиции. Именем своим Степан Злобин обязан революционному выбору родителей. В семейном архиве писателя сохранилось письмо доктора Н.Ф.Смирнова от 18 марта 1952 года. Поздравив С.П.Злобина с присуждением Сталинской премии, старый друг отца вспоминает о том, как Павел Владимирович назвал своего первенца в память Степана Балмашова. Тезка будущего писателя был эсером, казнен в 1902 году за убийство министра Сипягина. Прямолинейного и смелого студента в старой боевой шинели во время учебы в Брюсовском институте друзья называли Стенькой Разиным, хотя он тогда, наверное, и не помышлял о написании романа под этим именем. Что касается происхождения фамилии Злобиных, как выяснил в свое время дед писателя Владимир Павлович, род будущего писателя берет начало со времен правления князя Олега Рязанского от какого-то татарского хана по имени Злоба, служившего при дворе князя и женившегося на русской девушке.

Мать Степана Павловича — Лидия Николаевна Ядринцева — родилась в 1884 году. Она воспитывалась у бабушки в селе Большом Рязанской губернии, училась в женской гимназии города Рязани. В 1901 году она вышла замуж за Павла Злобина, дружба с которым началась уже с младших классов рязанской гимназии. Молодые супруги, закончив это учебное заведение, продолжили учебу: Лидия Николаевна поступает на Высшие женские курсы, а Павел Владимирович — на медицинский факультет Московского университета. Лидия Николаевна увлекалась историей и этнографией, печатала статьи в журналах, выпустила впоследствии книгу “Туземцы Туруханского края” (1925 г.). У своего отца Н.М.Ядринцева она унаследовала не только литературные склонности, но и бунтарский дух. Лидия Николаевна являлась членом боевой организации эсеров, в 1906 году получила каторжный приговор по делу о покушении на генерала Рейнбота. Сначала просидела в рязанской, затем в Москве в Бутырской тюрьме. Как матери двух детей, каторгу ей заменили вечным поселением в село Казачинское Туруханского края. Позже дали разрешение на переезд в город Енисейск. Биографами известных писателей было отмечено, что “их одаренность и склонность к писанию являются антицитированными от того или иного родителя, обычно матери, талант которой оказывается более слабой степенью и подготовительным этапом таланта ее великого сына”2. Лидия Николаевна в молодости писала, однако в силу целого ряда причин заниматься творчеством в дальнейшем не смогла. В основном делала переводы художественных текстов с ино­странного языка. Она с детства предсказывала сыну судьбу литератора и направляла его по этому пути. Нередко затевала игру, в которой Степан Павлович был издателем, а она и ее товарищи по заключению (Лидия Николаевна после ареста долгое время сидела в Бутырке) — сотрудниками, и мальчик “издавал” журнал, для которого они присылали рассказы, стихи и рисунки.

Отец Степана Злобина — Павел Владимирович — был правым эсером, после событий 1905 года тоже вы­слан в Сибирь. В 1922 году получил смерт­ный приговор на процессе социа­листов-революционеров, но под давлением мировой общественности итоги суда были пересмотрены. В книге голландского историка Марка Янсена “Суд без суда. 1922 год. Показательный процесс социалистов-революци­онеров” отмечается, что “подсудимые обвинялись в вооруженной борьбе против Советской власти, в организации убийств и вооруженных ограблений и в изменнических сношениях с ино­странными государствами. В обвинительном заключении были перечислены 34 обвиняемых, которых можно разделить на две группы”.3 В первую, куда включалось всего 22 человека — 12 членов ЦК и 10 партийных активистов, — входил и Павел Владимирович Злобин, человек, менее известный среди них. Трибунал определил ему наказание по статье 60, предусматривающей смертную казнь, но, приняв во внимание “незначительный объем контрреволюционной деятельности” и “добросовестную работу его в советских учреждениях”, заменил ссылкой. Местом отбывания наказания был определен город Уфа.

Павел Владимирович работал научным сотрудником Башкирского Госплана, преподавал в Уфимском земле­устроительном техникуме, в Институте народного образования и вел дисциплины “Экономическая география СССР и БАССР”, “Сельскохозяйственная кооперация” и “Краеведение”. В 1925—1926 годы руководил работой экономического кружка.

Дед писателя по материнской линии Николай Михайлович Ядринцев был известным прогрессивным сибирским деятелем и журналистом. Литературное наследие Н. М. Ядринцева все еще подробно не изучено исследователями-литературоведами. Имеется большое количество статей и очерков о нем как об ученом и общественном деятеле, но как о прозаике, поэте и публицисте написано сравнительно мало. Литературоведческие работы о нем появились лишь в 50—70-е годы ХХ века. Художественные и публицистические сочинения, мемуары и эпистолярия Н.М. Ядринцева включены в сборник “Литературное наследство Сибири” (1979), где указывается, что он “несомненно, владел пером публициста-памфлетиста”. Смелость в публичных и печатных выступлениях в Омске и Томске была замечена государственными органами, и в 1865 году Н. М. Ядринцев был арестован. По случайности следственная комиссия допрашивала и осудила его на ссылку и тюрьму в доме, где двадцать три года назад родился обвиняемый. Вместе с ним были арестованы патриоты-писатели Г.Н.Потанин и С.С.Шашков. После трех лет омской тюрьмы, в 1868 году, осужденный был отправлен в Архангельскую губернию. Этот нелегкий путь, пройденный арестантами пешим этапом, Ядринцев Н. М. описал в книге “Русская община в тюрьме”. Ссылка, отнявшая десять лет жизни прогрессивного общественного деятеля Сибири, сформировала из него демократического литератора, публицистические произведения которого разоблачали несостоятельность царского режима. Изучив историю колонии, он написал объемный труд “Сибирь как колония”, вышедший в 1882 году. Немало усилий приложил он и к созданию газеты “Восточное обозрение”, которая издавалась в Петербурге. В открытии этого печатного органа активное участие приняла жена Николая Михайловича – Аделаида Федоровна. С 1885 года выпускалось и приложение к указанной газете – “Сибирский сборник”, периодический журнал литературы и науки. Свои фельетоны Н. М. Ядринцев в журнале “Колокол” А. И. Герцена печатал под псевдонимом. Путешествия по Алтаю, где он был организатором и руководителем статистических работ, дали большой материал для очерков “Сибирская Швейцария”, “Странник на Золотом озере” и “На обетованных землях”. Жизненные и творческие перипетии известного общественного и литературного деятеля XIX века Н. М. Ядринцева в некоторых чертах повторятся и в судьбе внука – С.П.Злобина. В административной ссылке начинается литературная деятельность автора “Салавата Юлаева”. Как и дед, он путешествует по незнакомому башкирскому краю и пишет путевые заметки. Не случайно в апреле 1924 года, проводя свои дни и ночи в Бутырской тюрьме, Степан Павлович посвятил деду стихотворение. Состоит оно из сорока строк и называется “Памяти Николая Михайловича Ядринцева”, где образ старика-скитальца сравнивается с вольными лесными птицами.

“Все равно побреду шататься

По следам старика в тайгу”, —

финал стихотворения передает свободолюбивые настроения начинающего писателя, верность его семейным традициям.

После ареста родителей Степан Павлович вынужден был воспитываться в доме стариков Злобиных. В черновом варианте статьи от 1954 года, рассказывая об исторических романах и их героях — простых людях из народа, — С.П.Злобин с особой теплотой вспоминает свою бабушку Елизавету Иосифовну: “Любимым образом моего детства была вечно живая “оптимистическая” женщина, заменившая мне мать — моя бабушка, вышедшая из простого народа — дочь крепостного дьячка. В детстве она учила меня, что правда всегда побеждает”. Это позволило, по его мнению, представить оптимизм как одну из присущих народу исторических черт характера, которые писатель воплотил в своих произведениях. “Мать — курсистка, отец — студент-медик. Оба участники революционного движения, а так как младенец — помеха при революции, то я отбыл в “ссылку” раньше родителей”,4 — вспоминал С.П.Злобин в автобиографии. “Отбывать ссылку” в юношеские годы С.П.Злобину пришлось не только у бабушки в Рязанской губернии, но и в местах, где находились по воле судьбы его родители. С младшей сестрой Верой они некоторое время жили в селе Казачинское Туруханского края, а перед началом первой мировой войны приехали в Уфу к ссыльному отцу. Здесь Степан Павлович учился в реальном училище, но завершить учебу в этом городе ему не удалось. Отца как врача призвали в армию, и подросток вынужден был уехать в Рязань. Полтора года жизни — с 1912 по август 1914 года — с отцом на Урале, Усть-Катавском заводе и в Уфе, оставили незабываемые впечатления в душе будущего писателя. Он впоследствии с большой теплотой вспоминал Татьяну Николаевну Анучину, вторую жену отца, называя ее “образованной большевичкой”.

Демократическая атмосфера в доме и мятежный дух родителей повлияли на склонности подростка, с жадностью читавшего запрещенные в то время книги “Овод”, “Спартак”, “Андрей Кожухов”. Он участвует в событиях 1915—1918 годов, вступает в революционно-молодежный отряд. Находит время и для творчества: занимается живописью в мастерской, устроенной в Рязани уехавшим из столицы художником Малявиным, какое-то время учится в театральной студии, пишет стихи, которые были напечатаны в губернской газете под псевдонимом “Аргус”.

В 1920 году, переехав в Москву, Злобин работает статистиком в Политическом Красном Кресте, рабочим на продуктовом складе, поступает учиться в Московский промышленно-экономический техникум. Однако в середине учебного года врачи обнаружили у него открытую форму туберкулеза. Пролежав долго в больнице, он лечился и в санатории “Высокие горы” под Москвой. В это время Степан Павлович начинает подготовку к поступлению в вуз. Однако, вместо того чтобы поступить в Сельскохозяйственную академию, где он планировал учиться, неожиданно отдал документы и поступил в Высший литературно-художественный институт имени В. Я. Брюсова, открывшийся в тот год. Учился в институте С.П.Злобин усердно, находил время и для работы в книжной лавочке Госстраха. Осенью 1922 года он сдал экзамены и зачеты экстерном и с первого курса сразу перешел на третий. Именно эти качества характера – старательность и целеустремленность — помогли ему попасть в первый и единственный выпуск Брюсов­ского института.

После окончания института, в 1924 году, С.П.Злобин снова оказался в Уфе. В автобиографии он использовал именно это нейтральное слово “оказался”, чтобы констатировать переезд. На самом деле, за три месяца до окончания очень престижного в то время вуза он был арестован как анархист, отсидел два месяца в Бутырской тюрьме, а затем выслан в арестантском вагоне в административную ссылку в Башкирию. Как показывают архивные материалы, объектом расследований стали его бывшая принадлежность к партии левых эсеров, анархические взгляды и отношение к общественным воззрениям отца. Степан Павлович, сославшись на “матросов-балтийцев”, называет себя анархистом по убеждению. В партию левых эсеров С.П.Злобин вступил в августе 1917 года, когда служил в отряде Иосифа Каляева, и состоял в ней до апреля 1918 года. В по­следующие годы жизни писатель не состоял ни в каких партиях, хотя были попытки примкнуть к рядам комсомольцев (после смерти вождя пролетариата В. И. Ленина в 1924 году) и коммунистов. Отход от левых социал-революционеров сблизил С.П.Злобина с анархистами. “Это было результатом того, что многие из Красной гвардии считали себя анархистами, в частности матросы-балтийцы, которые были для меня идеалом революционера. В организации анархистов, впрочем, официально я никогда не регистрировался”, — напишет он в черновике автобиографии от 1946 года. На самом деле в эти бурные годы молодой Злобин зачитывался работами анархистов, которые покупал в книжной лавке А.Н. Никифорова. В домашней библиотеке писателя сохранились труды П.А.Кропоткина “Анархия и ее место в социалистической эволюции” (1907), “Современная наука и анархия” (1920), “Записки революционера” (1924), работы А. А. Корнилова “Молодые годы Михаила Бакунина” (1915) и “Годы странствий Михаила Бакунина” (1925).

В Уфе С.П.Злобин поселился в доме № 38 по улице Малой Казанской, ныне — Свердлова, и прожил четыре года. В столице Башкирии в то время жили незадолго до этого отбывший тюремное заключение и высланный из Москвы Павел Владимирович Злобин и его жена Екатерина Романовна с маленьким сыном Володей, Татьяна Николаевна Анучина с сыном Андреем, десятилетним братом Степана Павловича. Таким образом, в Уфе знакомых и близких у С.П.Злобина было немало. Сдав зачеты, в конце лета 1924 года приехала и Мария Ивановна Поступальская, сокурсница по институту, впоследствии жена Степана Павловича. Хотя вначале нелегко было найти работу и иметь хоть какой-нибудь заработок, после удачного публичного выступления С.П.Злобина о В.Я.Брюсове молодым “брюсовцам” предложили пройти экспертную комиссию на предмет возможности быть школьными преподавателями. Степан Павлович и Мария Ивановна начинают работать в Совпартшколе, создают при клубе Обкома комсомола литературный кружок, носящий название “Паства Злобина”. Среди членов кружка, называющих себя “балдырниками”, были два будущих писателя – Виталий Василевский и Сергей Крушинский. Мария Ивановна самоотверженно занималась с ними русским языком, а некоторых кружковцев готовила к поступлению в институт. Степан Павлович в этот период читал лекции о классиках и о современных поэтах: В.Брюсове, А.Блоке, С.Есенине, В.Маяковском. Разбирали стихи, написанные членами “паствы”, обсуждали поэтические опыты и самого руководителя кружка Злобина. После завершения срока ссылки в апреле 1927 года и возвращения Степана Павловича в Москву кружок этот постепенно распался.

Мария Ивановна после смерти С.П.Злобина рассказывала Виктории Васильевне, как романтично выглядел Степан Павлович в те годы: “…Голубоглазый, высокий и худой, с легкой быстрой походкой, он носил клетчатую блузу, голову повязывал пестрым платком, завязывая узел под ухо…”

В марте 1925 года М.И.Поступальская уехала обратно в Москву. Степан Павлович вынужден был взять на себя классы, которые она вела в школе, но к этому времени у него обострилась болезнь: начался туберкулез голосовых связок. К туберкулезу присоединилась малярия, изматывающая приступами высокой температуры, ознобами. По воспоминаниям вдовы писателя, Виктории Васильевны Злобиной, Степан Павлович жил один, иногда не в силах подняться с постели. Единственным человеком, проявлявшим к нему внимание, была квартирная хозяйка, поившая его по утрам парным молоком. После консилиума, проведенного в тубдиспансере, врачи совсем запретили С.П.Злобину преподавать в школе и посоветовали выехать из Уфы, чтобы утихомирилась малярия. Но он не оставляет Башкирию, а поступает статистиком в Госплан. Эту работу подыскал ему дядя Марии Ивановны, маркшейдер, уважаемый в Уфе человек — Борис Григорьевич Левин. В ОГПУ это желание ссыльного не вызвало возражений, и преподаватель русского языка и литературы, лектор Политпросвета Степан Злобин начинает работать в лесоэкономической экспедиции. По совету бывалых людей он покупает лошадь и в начале июля, так и не дождавшись возвращения М.И. Поступальской из Москвы, выезжает из Уфы с заданием по предложенному лесоэкономической экспедицией маршруту в горно-лесной район Башкирии. Будущий писатель воспринял такую перемену в своей жизни с присущим ему оптимизмом. “Степан Павлович, — вспоминает В.В.Злобина, — любил повторять, что в то время ему повезло: если бы не попал в гущу башкир­ского народа, не смог бы написать роман “Салават Юлаев”, давший ему литературное имя. Он любил рассказывать о своих впечатлениях того периода жизни: один в лесу, с утра до вечера в седле, к которому приторочена сумка с башкирским деревенским сыром; привал выбирал у ручья, отрезал ломоть сыра, запивал его водичкой из родничка. Ночевать ему часто приходилось прямо в лесу, разглядывая звезды в ночном черном небе и прислушиваясь к хрусту пасшейся неподалеку стреноженной лошади … Иногда встречался в намеченном пункте с другими членами экспедиции — тогда ночевать приходилось в каком-нибудь лесном селении. Всегда старался принести гостеприимной хозяйке подстреленную лесную дичь, охотником считался удачливым — недаром в Красной гвардии был снайпером. И так с июля по ноябрь. Лесной воздух оказался целительным: малярия отступила сразу, как уехал из Уфы, туберкулезный процесс в голосовых связках приостановился …”. Жизнь в Башкирии дала будущему прозаику огромный фактический материал и знание жизни. Впоследствии Злобин писал, что, будучи в экспедиции в 1925 году, собрал богатый политический, бытовой и литературный материал, который раскрыл перед ним картину классовой борьбы и расслоение крестьянства, что сильно повлияло на его общественные взгляды. Многие наблюдения и записи этого периода потом были использованы в очерках и романах писателя.

Осенью вернулась в Уфу М.И.Поступальская и снова стала преподавать в школе. Степан Павлович, заработавший деньги в экспедиции, занялся литературной деятельностью. Им было написано много работ для местных газет, журналов, школьной хрестоматии. В июньском номере журнала “Красная новь” за 1928 год (М., №6, с.207-222) были напечатаны литературно-этнографические очерки С.П. Злобина “По Башкирии”. Путевые заметки начинающего писателя воссоздают жизнь башкир в 20-е годы в восприятии русского человека во всех деталях. Описывая быт, обычаи, материальную и духовную культуру башкирского народа, особое внимание он уделяет его устному творчеству: рассказывает о приметах, особенностях народного летоисчисления по восточному календарю. “Башкиры вообще чтут отцов. Любят о них рассказывать, составляют родословные”, — пишет он и приводит в качестве примера “родовое предание Темясовской волости деревни Абдряшевой”.

В них он особое внимание уделял описанию географии, развивающейся промышленности и исторического прошлого республики. 23 очерка начинающего писателя были напечатаны в 1927 году в хрестоматии для школ “Башкирский край”, составленной секцией школьного краеведения Акцен­тра Б.Н.К.О. Среди них есть отрывок из поэмы “Башкирия” и стихотворение “Степь”, написанные С.П.Злобиным под впечатлением от башкирской действительности, проникнутые тонким лиризмом и местным колоритом: живописна голубая степь, где “мирно пасется табун”, в июнь­ской душной полутьме покоят свои старческие кости свершившие вечерний намаз. Поэт легко и умело ввел в стихотворную ткань восточную лексику: “кумыс”, “намаз”, “айгыр”, “тургек” и т.д., оригинальны сравнения типа “соловей, как муэдзин, запел печально и протяжно” … Эти темы не требовали большого накопления материала, частенько звучали как всплеск эмоций, выражали радость или удивление. Многие свои ранние поэтические опыты С.П.Злобин оставил неопубликованными, считая их незрелыми. Среди этих работ в семейном архиве писателя сохранились восторженные живописной природой Башкорто­стана стихи. Вниманию читателей приводим отрывок его факсимиле:

О, страна, над которой утрами туман

Нависнет меж гор, волочась пеленою,

Где стеной прорастает дремучий

урман,

Чтобы, кончившись ширью, поить

до запоя.

Эти буйные гребни, что взрезали край,

Эти камни из племени звезд,

о которых

Над рекой говорит с камышами курай,

Проливающий песни в ночные

просторы.

Кто видел эти камни и буйный каприз

Этих рек и внимал рокотанью курая,

Кто вдыхал этот запах, когда налились

Соты лип ароматами меда до края,

На степной кобылице скакал без пути,

Пробираясь к дымящейся лаской

деревне,

Тот не смеет забыть и опять посетит

Этот край, неизменный обычаю

древних.

В августе 1926 года С. П. Злобину была предложена должность экономиста экономического отдела Башкирского центрального совета народного хозяйства. С целью углубленного изучения экономической науки С.П.Злобин поступает учиться в Воронежский сельскохозяйственный институт на заочное отделение лесоэкономического факультета. За год он проходит путь от статистика до старшего экономиста, выполняя ряд самостоятельных и ответственных работ по заданию правительства республики: составляет историю башкирской промышленности, разрабатывает отдельные детали пятилетнего и перспективного планов, в соавторстве с А. Кийковым пишет статью “Башкирская АССР” для первого издания Большой Советской Энциклопедии. “Было трудновато — работать, писать, учиться, и все-таки как-то одолевалось”,5 — вспоминал об этом периоде своей жизни С.П.Злобин. В 1928 году он некоторое время работает в Комитете стандартизации, но, решив, что для этой работы нужна специальная политическая подготовка и выполнять ее должен партийный работник, через полгода ее оставляет.

Начальник секретного отдела ОГПУ настаивал на том, чтобы бывший красногвардеец, бывший анархист С.П.Злобин обнародовал в печати свой отход от анархизма. Он отказался, считая, что в период отбывания ссылки это будет неэтично. “Словно я делаю это корыстно, ради скидки отбываемого срока”, — написано в черновике автобиографии от 1947 года. Но в это время политические взгляды С.П.Злобина серьезно изменились: более близкой ему стала платформа ВКП(б).

Когда административный срок наказания кончился, и С.Злобин вернулся в Москву, выяснилось, что именно знание Башкирии явилось главным приобретением прошедших лет. В письме к своему другу Виталию Сергеевичу Василевскому от 27 мая 1928 года Злобин искренне признавался: “Первый день, когда я стал служить, я было опечалился — вот, мол, сколько пропадает времени даром и еще на эту службу. Сколько бы можно написать!”. Со временем он понял, что “вторая профессия — экономист — это как раз то, что нужно писателю-прозаику…”.

В годы работы лесоэкономистом он выкраивает время для занятий в исторических архивах Уфы, находит интересные сведения о башкирских восстаниях, подытоживает собранные для “Салавата” фольклорные материалы. К этому времени у Степана Павловича были накоплены заметки и для повести, которая вначале условно называлась “Чурнайтис”, по фамилии главного героя, а впоследствии стала романом “Здесь дан старт”. Он был напечатан только в 1931 году. Сюжетную основу произведения составили наблюдения и впечатления от пребывания в почти непроходимых лесах Башкирии, от работы лесорубов, условия труда и быта которых были очень тяжелыми. Работа столкнула его с рядом злоупотреблений и прямым вредительством в лесной промышленности. Поставив задачей пробудить в подростках чувство классовой настороженности, писатель разрабатывал актуальную проблему того времени. Лесному хозяйству были посвящены и очерки “Пробужденные дебри”. В 1925 году С.П.Злобин начал работу еще над одним романом — “Дороги”. Вначале эта рукопись, которую М.И.Поступальская возила из Уфы в различные московские издательства, называлась “Архип Васильевич”. Лишь некоторые отрывки из него в виде самостоятельных небольших рассказов были напечатаны в хрестоматии “Башкирский край”.6 Исследование рукописи “Дорог” было сделано впервые М.Г.Рахимкуловым.7 Больше никто из исследователей творчества писателя не занимался ее изучением. Рукопись хранится в РГАЛИ и состоит из шести частей, каждая из которых по 200-250 страниц небольшого формата и названа поэмой. По мнению М.Г.Рахимкулова, С.П.Злобин следовал автору “Мертвых душ”, именуя свое произведение “поэмой”, где очень много лирических отступлений и взволнованно-патетических описаний бескрайних башкирских просторов. Действие в несостоявшемся произведении происходит на Южном Урале и охватывает период с конца XIX столетия до 1927 года. Главным героем является башкир Нур-Камиль, через судьбу которого автор хотел отразить важнейшие исторические события, происходившие в Башкирии. Заинтересовал нас отрывок из этой ненапечатанной повести, сохранившийся в семейном архиве. В нем разыгрывается необычная ситуация. Повествование строится от первого лица. Потерявший всех своих близких рассказчик после армии едет к другу Фильке в качестве гостя. Впервые оказавшись в русской деревне, он стал свидетелем грустной семейной истории, в которой виновата только война. Филиппа дома ждали сын и беременная от другого жена. Повидавший многое за военные годы муж прощает грехи жены со словами: “Революция! Вся жизнь опрокинулась, где уж там!” Новые замыслы, планы и герои увлекли С.П.Злобина, и данная рукопись не была доработана. К этому же времени относится ряд созданных писателем фантастических и поэтических произведений, которые тоже не были опубликованы (“Пугачев”, “Клерк”, “Бирюк”, “Часовщик” и др.). По словам Виктории Васильевны Злобиной, Степан Павлович часто вспоминал “Окаяшку”, написанную в годы пребывания в Башкирии, но не опубликованную, и, став уже солидным писателем, считал этот рассказ очень интересным. Хотя пробы пера в области поэзии и фантастики не принесли особого успеха, роман “Салават Юлаев” о национальном герое башкир, первоначально адресованный детям, дал автору литературное имя. С 1929 года роман переиздавался свыше тридцати раз и переводился на многие языки. Писатель создал три его редакции, написал на основе книги сценарий для кинофильма “Салават Юлаев”.

Деловые и дружеские связи С.П. Злобина с родиной Салавата продолжались в течение всей его жизни. В послевоенные годы С.Злобин вновь неоднократно приезжал в Башкортостан. Материалы семейного архива позволяют уточнить время пребывания писателя в Уфе в 1947 и 1948 годах. Командировки приходятся на июнь-июль месяцы, целью их были руководство творческими семинарами и помощь в подготовке Декады башкир­ской литературы и искусства в Мос­кве. Два лета С.П.Злобин провел в столице Башкортостана, укрепил здоровье, которое было основательно расшатано. По воспоминаниям В.В.Злобиной, в Уфу Степан Павлович поехал буквально на костылях: ко всему прочему его терзал еще ревматизм. Знаток истории и культуры башкир С.П.Злобин курировал претворение в жизнь постановления ЦК ВКП(б) “О репертуаре драматических театров и о мерах по его улучшению” (от 4 сентября 1946 года). Им были проанализированы рукописи начинающих драматургов (М.Карима “Свадьба продолжается”, К.Даяна “Эскадрон”, А.Бикчентаева и Р.Хайрулина “Ускорившие рассвет” и т.д.) и предложены конкретные советы по улучшению сюжета, характеров и языкового материала пьес. С.П.Злобин справедливо выделяет значительное упущение в работе башкирских драматургов — отсутствие переводов лучших произведений советской драматургии, которые должны ставиться на национальной сцене. Отметив, что до русского зрителя и читателя своевременно доводятся лучшие произведения национальных литератур, в качестве примера он приводит свои переводы с казахского и латышского языков. “Лучшие достижения советской драматургии должны быть донесены до башкир­ского зрителя. Пусть он получит в своем театре эти пьесы, и пусть нашим национальным драматургам придется соревноваться на национальной сцене с лучшими русскими драматургами. В этом соревновании национальная драматургия получила бы хорошее испытание”, — подытоживает свое мнение Степан Павлович. Замечания взыскательного русского писателя, очевидно, привлекли внимание башкирских литераторов, в частности, в “Истории башкирской литературы” отмечается, что в послевоенные годы на сцене Башкирского академического театра были поставлены пьесы А.Чехова “Дядя Ваня”, А.Островского “Бесприданница”, К.Симонова “Под каштанами Праги” 8 и т.д. Среди архивных рукописей сохранилась любопытная работа писателя о творчестве и эстетических взглядах М.Гафури9. В творчестве башкирского народного поэта С.П.Злобин отмечает изображение биографии века в разнообразнейших и характерных выражениях, где отразились и общественные тенденции эпохи. По незавершенным рукописям можно судить, что для русского писателя не была безразлична судьба башкирской литературы. В сближении двух литератур, в их взаимообогащении он видит будущее процветание башкирского искусства. С.Злобин сотрудничал также с учеными края — литературоведами, фольклористами, переводил на русский язык произведения башкир­ского фольклора. В этот период писатель работал над последними страницами романа “Ос­тров Буян” и заканчивал роман “Степан Разин”, собирал исторические материалы о любимом герое – Салавате, пробовал свои силы в области драматургии. В 1947 году в Уфе была обсуждена рукопись его драмы “Салават Юлаев”, над которой автор продолжил работать — с учетом высказанных замечаний и пожеланий — и после отъезда из Уфы в первой половине 1948 года. В сохранившейся в архиве машинописи 1948 года она названа исторической и насчитывает 32 действующих лица. В некоторых сюжетных линиях она напоминает роман “Салават Юлаев“ (эпизод смерти Абдрахмана, встреча Юлая и Бухаира с заводчанами и т.д.). Драма осталась незаконченной, как и пьеса “Пугачев”, одним из героев которой тоже предполагался Салават.

14 сентября 1965 года оборвалась жизнь писателя. До последних дней он продолжал работать над дилогией “Утро века”, которая должна была завершить начатую “Салаватом Юлаевым” огромную, охватывающую столетия, панораму народной борьбы. Первая книга оставшегося незавершенным произведения — роман “По обрывистому пути” — был издан уже после смерти автора — в 1967 году. В нем тоже действуют уфимские герои, правдиво описываются облик провинциальной предреволюционной Уфы и патриархальный быт башкирских деревень.

Таким образом, С.П.Злобин, назвавший Башкортостан своей писательской колыбелью и второй родиной, в течение всей творческой жизни воспевал наш край и прославлял его героев.

примечания:

1 Герцен А.И. Полн. соб. соч. в 30-ти томах. Т.1. — М., 1954, с.62.

2 См. об этом: Арнаудов М. Психология литературного творчества. – М., 1970, с.25.

3 Янсен М. Суд без суда. 1922 год. Показательный процесс социалистов-революционеров. — М., 1993, с.74.

4 Злобин С.П. Автобиография // Советские писатели. Т. 4. — М., 1972, с.180.

5 Там же, с.187.

6 Башкирский край. Хрестоматия для школ Башкирии. — Уфа, 1927. — 348 с.

7 Рахимкулов М.Г. Неизданная повесть С.П.Злобина: (о повести “Дороги”) // Вечерняя Уфа. — 1970. — 4 февраля; Он же. Степан Злобин и Башкирия. Методические указания в помощь лектору. — Уфа, 1988, с.3-5.

8 История башкирской литературы. В 6-ти т. Т. 4. – Уфа, 1993, с. 201. (На башк. яз.)

9 РГАЛИ. – Ф. 2175. – Оп. 2. – Д. 30. – 28 лл.

Добавить комментарий

Войти с помощью: